Кактус с берегов Лемана
13.01.2010
Официалы не успевают подстраиваться под изменчивые вкусы потребителя: случись вам заказать «неуставной» ремень в официальном сервисе, ваш заказ с большой долей вероятности пойдет на маленький private label, где его с любовью пошьет буклированная старушка с каменными подушечками пальцев на руках. А может, и не старушка вовсе, а молодой человек с внешностью студента-отличника – как, например, Томас Франссон, основатель широко известного в узких кругах «ремешочного» бренда Kaktus Straps. Цветастой экзотикой он, правда, не занимается, но его изделия тем не менее пользуются огромным спросом. Особенно среди «панеристов» – поклонников Panerai, для которых важен не эпатаж, а культовые традиции.
– Добрый день, Томас. Расскажи, как ты попал в этот бизнес?
– Привет. Попал совершенно случайно. Как и в Швейцарию. Я же не швейцарец: родился 33 года назад в деревушке Лесебо на юге Швеции (около трех тысяч жителей). До недавнего времени работал в транспортной компании в Гетеборге и думать не думал ни о каких ремешках.
– А кто ты по специальности?
– Повар. Во время службы в шведском ВМФ был коком и, в общем, планировал в будущем продолжить кулинарную карьеру.
– Ничего себе трудовой путь… а что дальше?
–
Лет пять назад начал интересоваться часами, увидел U-Boat, они мне
очень понравились. Знатоки посоветовали присмотреться к Panerai, и я
присмотрелся так, что до сих пор не могу остановиться. Так вышло, что в
2005 году я оказался в Женеве, и тут, конечно, мое увлечение расцвело
пышным цветом.
Однажды мне захотелось обновить ремень на своей PAM 111, но я, к своему удивлению, не смог найти ничего gодходящего. Пришлось сшить ремешок самому. Потом еще один, и еще. Скоро это превратилось в хобби. На первых порах распорядок дня делился примерно поровну: с 9 до 18 офис, после – шитье ремешков.
– Так ты самоучка?
– Ага.
– Но сейчас, как я понимаю, тебе уже не приходится ходить в офис?
– Да, сейчас Kaktus – моя основная работа. Шью дома, недавно начал сотрудничать с маленьким седельным ателье в Швеции. Ремешки продаю через Интернет и в женевском магазине Ponti. Ну, или встречаюсь с покупателями лично, как с тобой. У меня клиентура со всех шести континентов, и я этим безмерно горжусь!
– Каков годовой объем производства, если не секрет?
– Вручную успеваю пошить максимум триста штук. Всего у меня шесть линеек, из которых четыре шьются вручную.
– Какую кожу используешь?
–
Для топовых линеек – коровью кожу, из Швеции. Прежде чем попасть ко
мне, ее искусственно старят в течение года. Почти как вино. Но по
желанию заказчика в ход иногда идет и действительно старая, даже
антикварная кожа. Можешь принести мне подсумник своего дедушки, с
которым он оборонял Сталинград, и я сделаю из него шикарный ремень, сох
ранив на нем все следы героической истории.
– Увы, нет такого… Cколько всего Panerai в твоей коллекции?
–
Три. Первой была, как я уже сказал, PAM 111. Выбирал ее долго, хотел
сперва что-нибудь с большим запасом хода, но потом предпочел
историческую модель. Затем появилась раритетная PAM 063 с GMT – ее
выпускали всего один год. Третью – PAM 002 – приобрел год назад, потому
что очень хотелось циферблат с тритиевыми метками.
– А как
относится руководство Panerai к таким, как ты? Все-таки ты делаешь
практически фирменный продукт, не имея на то никакой лицензии.
–
Насчет отношения не знаю, но уверен, что бренду это очень выгодно, ведь
такие ремешки подогревают интерес к часам и стимулируют спрос. И потом,
я шью не только для Panerai – у меня достаточно заказов от владельцев
Cartier, Rolex, IWC и даже часов редких брендов, как, например,
Voutilainen. Все довольны.
– Последний вопрос: откуда такое странное название?
– У меня дома на рабочем столе стоит круглый кактус. Когда я думал над названием для своего бренда, он постоянно маячил перед глазами. В конце концов я решил: а почему бы и нет? Во-первых, это забавный запоминающийся образ, а во-вторых, своеобразный символ жизнестойкости. Мы с ним во многом похожи (смеется).
Беседовал Александр Ветров